- Он не спросит твоего мнения, когда сделает свой выбор, и ты это знаешь сама. Он использует тебя так, как сочтет наилучшим для Оррика.

- А ты? Ты поступишь иначе с дочерью, которая у тебя родится первой? спросила Лиллиана с вызовом, мгновенно приняв сторону отца. - Ты не станешь использовать дитя, которое, может быть, твоя жена сейчас носит под сердцем, лишь бы получить то, чего нельзя добиться другим способом?

Изумление было написано на его лице, но от прямого ответа он уклонился.

- Я стал бы ему хорошим зятем. Я стал бы достойным владельцем Оррика и сделал бы тебя счастливой.

- Да, все это могло бы случиться, но теперь слишком поздно говорить об этом.

Уильям нахмурился, повернулся было, чтобы уйти, но вдруг задержался и испытующе взглянул на нее.

- Вероятно, мне следует предупредить тебя, что я видел при дворе сэра Корбетта не далее чем три недели тому назад. Он вернулся из крестового похода. Жены у него пока нет.

Сообщив это, он удалился.

Она слышала, как он спускается по лестнице. Она слышала слабые отзвуки веселья внизу. Но Лиллиана не обращала внимания ни на то, ни на другое. Тяжелые предчувствия железным обручем стеснили ее грудь. У нее было такое ощущение, словно нити прошлого, как паутина, обвились вокруг нее и не позволяют ни вздохнуть, ни освободиться.

Потом она поспешила к себе в комнату и закрыла тяжелую дубовую дверь. Дрожащими пальцами она расшнуровала верхнее платье и сняла туфли и чулки. Сняв диадему с покрывалом, она распустила свои длинные волосы, туго уложенные вокруг головы, и они свободно упали ей на спину. Она начала рассеянно заплетать их на ночь, но внезапная мысль заставила ее замереть.

Она подошла к дубовому сундуку под узким окном и, опустившись перед ним на колени, подняла крышку. В глубинах сундука хранились все памятные сокровища ее детских лет: платье из полотна, которое она сама расшила узорами к своей предстоящей свадьбе; ткань, которую она приготовила для свадебного наряда назначенного ей супруга, и крошечные вещички, которые она начала шить для будущих младенцев.