Может быть, из-за этого ее сердце вдруг начинает учащенно биться? Или магическая смесь волнения и жара, заполнившая все ее существо, вызвана легким запахом дезодоранта, который дразняще коснулся ее ноздрей?..

— Мари, с тобой все в порядке? — словно издалека донесся до нее голос Фернана. Девушка вздрогнула и посмотрела ему в глаза. — Ты побледнела.

— Ничего, просто легкое головокружение, — пробормотала она, с ужасом понимая, что опять не в силах отвести взгляда от его глубоких, выразительных глаз. Казалось, внутри них притаилась нежность. И стоит ей подойти ближе, прикоснуться к его щеке, как она прольется на нее, затопив…

— Ты обещаешь мне, что не будешь поступать необдуманно, Мари? — повторил Фернан.

— Постараюсь, — сквозь зубы процедила она. Господи, что с ней творится? Почему ей так тяжело отпустить этого мужчину? — Прощай, Фернан. Спасибо за заботу.

— До свидания, — с особой интонацией ответил тот. — Мы еще обязательно увидимся.

Мари проводила его до выхода и, закрыв дверь, с тяжело бьющимся сердцем привалилась спиной к стене. Она не понимала, что с ней происходит.

Только знала, что ко всем ее проблемам добавилась еще одна. Как ей избавиться от навязчивого образа Фернана д'Убервиля?

2

— Ладно, Баби, я больше не сержусь на тебя за то, что ты пригласила Фернана пообедать у нас. Лучше скажи, знала ли ты о том, что Люсьен ходил к нему устраиваться на работу?

— Конечно, — с хитрой улыбкой ответила экономка.

Мари, поджав ноги, сидела в уютном плетеном кресле в кухне, царстве Баби и практически единственном помещении, которое избежало влияния Люсии. Здесь не надо было бояться разбить антикварную вазу или испортить обивку дорогого дивана. Именно сюда Мари сбегала, когда уже не могла больше видеть новую жену отца. За долгими неторопливыми беседами с Баби ее душа отогревалась, и она начинала по-новому, более спокойно смотреть на мир.