Через несколько минут милиционеры перекинули два срубленных дерева с берега на лед. Ветки деревьев накрыли мужика с головой. Он шустро ухватился за них и, перебирая обеими руками по стволу, опасливо поглядывая на полынью и слегка поскуливая от страха, когда лед вдруг начинал «дышать» – потрескивать и постанывать от непосильной еще нагрузки, – заелозил ужом по направлению к берегу. Но где-то за метр до кромки берега заспешил, засуетился, приподнялся на коленях, и лед не выдержал, треснул и разошелся в стороны. Мужик отпустил спасительные ветки и, мгновенно оказавшись по пояс в воде, закричал отчаянно, забил по воде руками, подняв низкую черную волну, подернутую густым ледяным «салом».

– О черт! – Людмила отшвырнула носком ботинка ненужные теперь слеги, и не успел никто опомниться, а она уже заскочила по колено в воду, ухватила мужичонку за шиворот, рывком вытянула его на берег и, отвесив ему внушительный подзатыльник, толкнула в руки Дениса. – Забирайте это мокрое чмо, а не то я ему точно голову сверну, как он лебедю.

– Людмила Алексеевна, – кинулась к ней девчонка. – Переодевайтесь живее, а то застынете! – И протянула ей толстые шерстяные носки.

– Подожди, – отвела Людмила ее руку, посмотрела на подполковника и неожиданно виновато сказала: – Простите, что ударила вас дверцей, но у меня времени не было объяснять, что случилось…

– Пройдите в машину, – сухо сказал Барсуков. – Объясняться будете в отделе.

– Люда. – Светловолосый парень приблизился к ним. – Не спорь, поезжай в милицию, а то и вправду простынешь.

Людмила улыбнулась и лихо подмигнула девчонке, все еще протягивающей ей носки:

– А, была не была! Добровольно сдаюсь в руки правосудия!

Она присела на кочку рядом с убиенным лебедем, стянула с ног лыжные ботинки, вылила из них воду и перебросила их парню.