– И что же он, отвечал? – поинтересовалась Людмила. Она отодвинула от себя пустую тарелку. С одной стороны, ей и хотелось услышать продолжение рассказа Антонины, и в то же время она почувствовала нечто похожее на легкий озноб. Сходное ощущение она испытала, когда заметила устремленный на себя из окна мужской взгляд. Впервые в жизни она пережила подобное смятение и с трудом сдержалась, чтобы не отвести глаза первой. Как и тогда, она ощутила легкое подрагивание кончиков пальцев и странный холодок где-то в области сердца.
– Конечно, отвечал вежливо и корректно, но так, что девицы вмиг потеряли интерес к его личной и служебной жизни и разошлись по домам морально и сексуально неудовлетворенные. А Барсуков потом в дуэте с Кондратьевым еще с полчаса нотацию мне читал, дескать, несерьезно я подхожу к подбору кадров, и что народная дружина не ярмарка невест, а их самих демонстрацией голых коленок не удивишь, и что план выходов на дежурство в декабре до сих пор не составлен, и что рейдов совместных с оперативной группой заповедника не планируем, и что стенд никак не оформлю… В общем, долбили они меня, долбили, пока я окончательно не разозлилась. – Антонина подцепила вилкой очередной кусок мяса и отправила его в рот. – Словом, разжевала я их, как хотела, и выплюнула.