Долго будут помнить, как с Антониной Веденеевой связываться. – Она отхлебнула чай из стоящей рядом большой фаянсовой кружки и весело подмигнула подруге. – Что я, нанималась их долбаной дружиной руководить? В рейдах, видите ли, им надо, чтобы мы участвовали. Да моя дружина потому и дружинит, что бесплатно в кино и на дискотеки пускаю. Хотела бы я полюбоваться на того героя, кто из одних идейных убеждений на дежурство придет! Раньше хоть три дня к отпуску давали, премировали, грамоты принародно вручали… А сейчас никто за просто так работать не будет, ради идеи никто грудью на амбразуру не ляжет. – Она отложила вилку в сторону и вдруг уткнулась лицом в ладони и расхохоталась. – Представляю, как Надька Портновская из детсада в ваш «уазик» садится. Оперативница, мать твою!.. Он же по самую крышу в снег уйдет, как та подводная лодка!

– Что ты на Надьку взъелась? Или она тебе дорогу перебежала?

– Не перебежала, так перебежит! Она меня на пять лет младше, и девка в самом соку, а не суповой набор, как мы с тобой, подруга! Сегодня Надька больше всех перед Барсуковым выпендривалась, а Лизка, продавщица, давеча рассказывала, как она в магазине Стаса обихаживала, и представь себе, ушли они вместе, и эта стерва висела на его руке, как та шишка на родном кедре. Да и он, если Лизка не врет, конечно, был тому обстоятельству очень рад и улыбался, подлец, на все тридцать два зуба. Вот и думаю я сейчас, что в первую очередь сделать: то ли Стаське зубы проредить, то ли этой лахудре кудри расчесать!

В сенях стукнула дверь, и на кухню ввалился Славка, с ног до головы облепленный снегом.

– Ой, мамочка милая! – всплеснула руками Антонина. – Тебя что, в снегу катали? Или снеговика лепили?

– Убирайся сейчас же в сени! – прикрикнула на брата Людмила. – Снега натащил, нет чтобы на крыльце его обмести!