– Надо было тебе, Людка, прискакать, такую закуску по твоей милости упустил. – Он грязно выругался, приоткрыл дверцу со своей стороны и смачно сплюнул на землю. Вытер щербатый рот рукавом и с вызовом произнес:

– А посадить меня все равно не посадите, граждане начальники, птица эта ничейная и сдохла бы через неделю, если не раньше.

– За ворону, возможно, и не посадил бы, – спокойно произнес Барсуков, устраиваясь на сиденье рядом с Сергеем, – но ты, голубь, забыл, что лебедь занесен в Красную книгу и потому находится под охраной государства. Действия твои попадают под определение «незаконная охота», то есть под двести пятьдесят восьмую статью УК. А по ней грозит тебе приличный штраф, который ты полжизни выплачивать будешь. И если учесть еще нецензурную брань в присутствии женщины и детей, а также представителей правоохранительных органов, то только за это суток десять – пятнадцать будешь работать на общее благо, к примеру на восстановление порушенных кормушек. Как вы считаете, Людмила Алексеевна, это возместит ваши материальные и моральные потери?

Людмила не нашлась что ответить. Только слегка пожала плечами: дескать, как знать!

– За что, начальник? – Пырей нервно заерзал на сиденье, и Людмила отодвинулась поближе к дверце.

От насквозь промокшего мужичка несло псиной, на полу натекла уже приличная лужа. Девушка подтянула под себя ноги и брезгливо сморщилась:

– Давай, Сережа, езжай уже, а то от этой твари больно дух тяжелый, того гляди, загнемся от токсинов, что его портки выделяют!

«Жигули» тронулись в обратный путь. В зеркало заднего обзора Денис заметил, что парень укладывает в спортивную сумку тушку лебедя. Девочка вынула из кармана куртки вязаную шапочку, нахлобучила ее на голову приятеля, потом поднялась на цыпочки и поцеловала того в щеку. И подростки стали медленно подниматься по косогору в сторону села.

– Это ваш брат, Людмила Алексеевна? – спросил Денис не поворачивая головы, – Да, – односложно ответила она и, помедлив секунду, глухо добавила: