– Подожди, – отвела Людмила протянутую руку, посмотрела на подполковника и неожиданно виновато сказала:

– Простите, что ударила вас дверцей, но у меня времени не было объяснять, что случилось…

– Пройдите в машину, – сухо сказал Барсуков, – объясняться будете в отделе.

– Люда, – светловолосый парень приблизился к ним, – не спорь, поезжай в милицию, а то и вправду простынешь.

Людмила улыбнулась и лихо подмигнула девчонке, все еще протягивающей носки:

– А, была не была! Добровольно сдаюсь в руки правосудия!

Она присела на кочку рядом с убиенным лебедем, стянула с ног лыжные ботинки, вылила из них воду и перебросила их парню:

– Держи, Слава! – Потом сняла мокрые носки, закатала до колен промокшие штанины и взяла из рук девочки сухие носки:

– Спасибо, Светлана! – И тут же прикрикнула:

– А ну, бегом домой! Сапоги небось на голую ногу надела?

– У меня колготки! – смутилась девчонка и, оглянувшись на лебедя, скривилась. – А что теперь с Гришаней делать? Похоронить?

Людмила надела носки и прямо в них пошла к машине. Мужичонка, успевший сделать пару глотков из фляжки Сергея, которую тот возил с собой на всякий пожарный случай, ожил, приободрился, а в присутствии надежной защиты в лице двух милиционеров несколько обнаглел.

– Ты, Светка, точно совсем с ума съехала! – высунулся он из машины. – Я что, зря жизнью рисковал, дичь добывал? Я из нее неделю похлебку варить буду, а ты в землю зарыть ее надумала…

– Заткнись, Пырей! – Сергей за шиворот втянул его в машину. – Сиди, погань, и Бога благодари, что из этой лужи вовремя вытащили, а надо было на льду оставить до следующего утра за дела твои сволочные. Ребятишки за этой птицей день и ночь присматривали, от лис и собак бродячих охраняли, так ты почище тех шавок зверюгой оказался.

– Так жрать ведь охота, начальник! – поскреб в затылке Пырей – кочегар районной котельной Васька Матвейчук – и вздохнул: