– Да, не должно, – коротко бросила она, Робер сунул руки в карманы, потом нервно оттянул ворот водолазки, облегавшей его мускулистый торс.

– Вы считаете меня эдаким средневековым старшим братцем, который ограбил младшего уже одним фактом своего старшинства, но это не так. Я заботился о нем. Я любил его. И я не хотел, чтобы он совершил ошибку.

– Если вы любили его, то почему не попытались помириться с ним? Самолюбие мешало?

– Я вовсе не такой монстр, как вам кажется. Когда я остыл после ссоры и решил, что Морис тоже успокоился, я попытался связаться с ним. Оставлял ему сообщения на автоответчик, писал письма, но он никогда не отвечал. Потом я решил, что мы должны, наконец, сесть и поговорить, как взрослые люди. Я отправился к нему, но оказалось, что они уже переехали. С тех пор я не мог найти его адреса. – Руки Робера неожиданно сжались в кулаки. – Я обыскал весь Париж, но никто не мог – или не хотел – сказать, где мой брат. Откуда мне было знать, что он уже уехал из страны?

– Им стало еще тяжелее после рождения Дэнни. Счета все росли и росли, а работы по-прежнему не было. В Лос-Анджелесе Белинда, по крайней мере, могла найти работу, пока не устроится Морис.

– Здесь им жилось полегче?

– О, да! Дела наладились. Морис начал разбираться в электронике и нашел прекрасную работу, они купили небольшой домик, – Шарлиз опустила голову и уставилась на свои руки. – И вот как-то дождливым вечером они возвращались из кино. В их автомобиль врезался грузовик. Водитель был пьян. Они даже не успели понять, что произошло.

– Мне жаль… – прошептал Робер.

Она молча кивнула. Между ними впервые возникло что-то вроде симпатии и доверия. Ей вдруг нестерпимо захотелось прижаться к его сильному плечу и позволить себя обнять.

– Мы оба пережили большую потерю, – мягко начал Робер. – И теперь мы оба желаем счастья их сыну.