Он чуть улыбнулся:

— Тогда мне нечего больше сказать. Можно узнать, что ты намерена делать?

— Найти небольшую квартирку в Лондоне и начать работать… Правда, я не знаю, какую работу я смогу подыскать?

Уинстер с минуту смотрел на нее, а потом сказал:

— Из тебя вышла бы великолепная манекенщица.

— Для этого нужна подготовка.

— Не думаю, что тебя надо учить, как носить одежду. У тебя к этому прирожденные способности.

Когда в комнату вошла леди Трэффорд с подносом в руках, он замолчал, инстинктивно чувствуя, что при матери Джулия не захочет говорить о будущем. Выпив чашку чаю, он сразу же стал прощаться, и Джулия проводила его до двери. У выхода он вынул визитную карточку и написал на ней какое-то имя.

— Обратись к этому человеку. Я с ним переговорю. Уверен, он найдет для тебя работу.

Джулия взглянула на карточку.

— Деспуа? Но он один из лучших модельеров Лондона! Я никогда не решусь обратиться к нему.

— Чепуха! Если он примет тебя, то только потому, что ты этого заслуживаешь. — Он помолчал. — Ты увидишь своего отца завтра утром?

— Да.

— Тогда я позвоню.

До конца своих дней Джулии не забыть своей последней встречи с отцом. За те недели, что прошли с его ареста, жизнерадостный человек с военной выправкой превратился в старика, чья шаркающая походка и нервно трясущиеся руки говорили о ночах, полных терзаний. Джулии казалось, что она выдержала бы что угодно, только не вид этих рук с синими прожилками, дрожащих на крышке стола на протяжении всего их разговора.

Они с матерью в тот же день вернулись в Ламмертон, чтобы начать надрывающую сердце работу — упаковку своих личных вещей и подготовку к аукциону. Тех немногих слуг, которые были наняты так недавно, уже рассчитали, и дочь с матерью остались в доме одни, если не считать старой няни Джулии.

Когда паковать осталось совсем немного, Джулия решила отправиться в Лондон искать квартиру.