— Я не хочу прерывать ваше веселье, — сказал Беннет, следуя за другом в дом. — Очевидно, я должен встретиться кое с кем и сообщить, что слухи о моей кончине не соответствуют действительности. — Керо снова прыгнула ему на плечо, и он протянул руку, чтобы почесать обезьянку за ушками. Какой бы непривлекательной ни казалась ему цивилизация, мартышка ее вообще никогда не видела, и потому была изрядно взбудоражена и напугана. — Лэнгли в городе? Очень хочется разбить ему физиономию.

— Мы сейчас поговорим об этом.

Беннет тронул Джека за плечо. Лорд Джон Клэнси, высокий и крепкий, все же уступал Беннету ростом и телосложением.

— Я провел почти двое суток в четырех разных экипажах, а перед этим два месяца на пароходе. Еще раньше я много недель неподвижно пролежал на спине. Скажу прямо это неприятно. Очень неприятно. И все терпение, которым я некогда обладал, давно истощилось. Джек, что происходит?

— Я не видел тебя четыре года, мой дорогой друг, — спокойно сказал Джек. Он мягко высвободился и продолжил идти вперед. — Ты, конечно, чувствуешь себя не в своей тарелке, я понимаю, но все же ты знал, что возвращаешься в Лондон. Я же много месяцев считал тебя мертвым, и лишь пять минут назад уверился в обратном. Дай мне немного времени, чтобы опомниться! Только несколько проклятых минут! Поговори с моими гостями, поздоровайся со знакомыми. Просто побудь цивилизованным человеком, пока у меня перестанут дрожать колени.

Джека действительно сотрясала дрожь. Что ж, в конце концов, несколько часов роли уже не играют. У Беннета было не много друзей, и он считал Джека самым близким из них.

— Ладно, будь, по-твоему.

— Спасибо. Да, вы с Керо ели? — Джек посмотрел на друга. — Думаю, что нет. Я знаю, что ты съешь все, что угодно, но что предпочитает она?