Дело было в том, что только такими грубыми узами он был связан с той, которою любил. Узы, которые, учитывая все происходящее между ними, имели огромное значение.

Однако они никогда его не покидали. То, что Хекс оборачивала вокруг ног, чтобы усмирить свою сущность Симпата не обеспечивало постоянства, которое ему требовалось, и именно поэтому он прибегнул к татуировке. Когда он пройдет через все это, она навсегда останется с ним. На его коже, впрочем, как и под ней. Как на его плечах, так и в его разуме.

Вся надежда на то, что этот человек хорошо передаст рисунок на кожу.

Когда Братьям были нужны татуировки по какой-то причине, иглой работал Вишес, чувак в этом деле был профи — черт, да его красная слеза на лице Куина и черного цвета дата на его затылке были достойны оваций. Проблема была в том, что идти к Ви такой просьбой, значит сразу же нарваться на множество вопросов — и не только с его стороны, но и всех остальных.

В Братстве не так много секретов и Джон просто хотел сохранить свои чувства к Хекс при себе.

И вся правда заключалась в том, что… он был в нее влюблен. Влюблен окончательно и безвозвратно, со всем этим дерьмом «и-даже-смерть-нас-не-разлучит». И хотя его чувства оставались безответны, это не имело значения. Он смирился с тем, что был не нужен той, которую желал.

А вот с чем он не мог смириться, так это то, что ее пытали или она умерла, умерла медленной мучительной смертью.

Или, что не смог обеспечить ей достойные похороны.

Он стал одержим после ее исчезновения. Целенаправленно катился к саморазрушению. Был жесток и неумолим к тем, кто ее похитил. Но остальных это не касалось.

Единственным положительным моментом в этой ситуации было то, что Братство также как и он стремилось выяснить, что же, черт возьми, с ней случилось. Братья во время выполнения миссий никого не бросали, и когда они пошли за Ривенджем, чтобы вызволить симпатов из его колонии, Хекс была одной из членов команды. Когда пыль осела — она исчезла, предположительно похищена либо симпатами, либо лессерами.