И она не надеялась на него, понимая, что всю неприятную работу придется делать самой. Но с самого детства в ней жила уверенность, что она нужна Элану. И удар был нанесен именно по этой уверенности. Да, он мог быть жестоким, умел пользоваться своим обаянием и чужими слабостями, но… всегда нуждался в ней. И когда она поняла, что это не так, в ней что-то надломилось.

— Да… — рассеянно промолвила Кармона.

Пеппи слегка ущипнула Кармону.

— Дорогая, возвращайся. В прошлом делать нечего — это опасно. Все сложилось как нельзя лучше: от Элана ты избавилась, в старых девах не засиделась! Раз-два — и выскочила замуж за Джеймса! По правде говоря, я не ожидала от тебя такой прыти!

— Спасибо, Пеппи.

— Ты всегда была тихоней. И вполне могла впасть в меланхолию, или посвятить себя каким-то благочестивым деяниям, или, того хуже, уподобиться шекспировской девушке, которая с «камня гробового с улыбкою глядела на тоску». Мне всегда это казалось ужасно глупым, ведь молодых людей не интересуют могильные памятники. Ну а теперь расскажи о Джеймсе. Он, конечно, не так красив, как Элан…

— Да, не так.

— Мужчинам это не обязательно, а мужьям — тем более. Элан был излишне красив. Мне кажется, красота — это женское качество. Ты согласна? Скорее познакомь меня с Джеймсом.

— Он в отъезде, — сказала Кармона.

— В отъезде?

— Я жду его со дня на день. Он выполняет какую-то работу для ООН. Что-то связанное с розыском пропавших без вести. Он знает много языков и потому его привлекают к такого рода работе.

— И часто он отсутствует?

— Да, довольно часто. — Кармона помолчала, а потом добавила:

— Иногда я езжу с ним. Весной мы вместе были в Штатах.

Пеппи пристально посмотрела на нее.

— Похоже, тебе одиноко, — заметила она. — Надеюсь, Джеймс появится, пока я здесь. А где же остальные?