Лили засунула письмо в карман блузы.

— Я обречена на поражение, миссис Торн. Едва ли я в состоянии выполнить условие завещания вашего свекра. Понятия не имею, с чего следует начинать, если собираешься управлять усадьбой.

— Понимаю, — кивнула Эвелин. — Разумеется, мне и в голову не придет вмешиваться в чужие дела, но если мне позволено будет дать вам совет, то я думаю, в Милл-Хаусе существует определенный порядок вещей, который следует поддерживать, чтобы поместье приносило прибыль.

Лили бросила на нее задумчивый взгляд. Без сомнения, Эвелин права. Вряд ли смерть Горацио прервала обычную повседневную работу в усадьбе. Если бы только у нее хватило времени, чтобы разобраться во всем самой…

— А как же дочь мистера Горацио? Она производит впечатление женщины с сильным характером. Не будет ли она возмущена, если в ее доме поселится посторонняя дама и возьмет бразды правления в свои руки?

— Франциска? — Глаза Эвелин округлились. — Для нее этот дом всегда был не более чем временным пристанищем. Уверяю вас, ее нисколько не заботит, кто живет в доме или заправляет делами в поместье. К тому же покойный Горацио хорошо обеспечил ее, так же как моего сына и меня.

— Есть еще мистер Эйвери Торн, — заметила Лили. — Милл-Хаус должен принадлежать ему. Без сомнения, он не преминет оспорить завещание. — Она снова оседлала любимого конька. — Ему достаточно просто появиться перед судом, чтобы наша юридическая система встала на его сторону независимо от сути дела — исключительно из-за его принадлежности к мужскому полу. Он…

— Он отбыл в Африку, мисс Бид, — мягким тоном вставила Эвелин. — Еще в прошлую пятницу.

— Что?!

— Мы получили от него письмо. Он сообщил, что намерен провести следующие пять лет, путешествуя по свету.

— По свету… — шепотом повторила Лили.