— Спокойной ночи, доктор Бэннинг. Еще раз, большое спасибо.

Выходя из кухни, она лелеяла надежду, что не споткнется о пижамные штанины и не опозорит себя падением.

— Я загляну подоткнуть одеяло, — сказал он, внося первую веселую нотку в их разговор, но Кит была не в том состоянии, чтобы оценить шутку.

— В-вы никому не скажете, что я здесь, правда?

Их взгляды встретились.

— Кому бы я мог сказать?

— Полиции, например.

— Зачем? Вы кого-нибудь убили? — спросил он с таким спокойствием, словно разговаривал с ребенком.

— Нет. На самом деле я… я боюсь, что кто-то хочет убить меня.

Он обдумал ее ответ.

— Здесь с вами ничего не случится. Вы в безопасности.

Удивительно. Он больше ни о чем не спросил, подумала Кит.

При обычных обстоятельствах Кит вряд ли смогла бы уснуть в больничной обстановке, но доктор внушал ей такое доверие, что она заснула, как только ее голова коснулась подушки.

Когда он вошел в комнату прикрыть ее еще одним одеялом, она едва ли ощутила его присутствие и не слышала, как он пожелал ей сладких снов.

На следующее утро Кит проснулась от дразнящего аромата кофе и бекона. И зашевелилась.

— Итак, вы наконец, проснулись. — Громкий мужской голос заставил Кит выглянуть из-под одеял.

Ей не сразу удалось сосредоточиться. За много недель, это была первая ночь, когда ее не мучили кошмары. Головная боль уменьшилась, и шишка на лбу не казалась такой огромной.

— На случай, если не помните, вы — в моей клинике.

Кит уже совсем очнулась и почувствовала угрызения совести. Не только потому, что ее холят и лелеют и так хочется продлить эти мгновения, но и потому, что он продолжает обслуживать ее, а она все еще ничем не может ему отплатить.

— К-который час? — спросила она, не высовывая головы из-под одеяла.