Кит помассировала виски, будто боль могла исчезнуть от простых прикосновений.

— Послушайте, доктор Бэннинг, — выпалила она, — это совсем не то, что вы думаете, и я не могу об этом говорить.

Ее голос дрожал.

Он наклонился вперед.

— Если вы стараетесь выгородить вашего мужа или ухажера, помните: все, что вы мне скажете, конфиденциально и не выйдет за пределы этой комнаты.

Кит покачала головой.

— Я не замужем, и происшедшее не имеет абсолютно никакого отношения к моему «ухажеру», как вы его назвали.

Он нахмурился, явно не собираясь сдаваться.

— Вас не избили, не изнасиловали. Я могу это подтвердить. Но вы получили травму другого рода.

— Да.

— Вы напуганы.

После долгого молчания она ответила:

— Я в ужасе.

— Я вам верю. Иначе вы не пошли бы на такой отчаянный шаг. Но почему приют для бездомных? Вы просили таксиста отвезти вас в приют для бездомных. Неужели вам действительно больше некуда деваться? Не к кому обратиться за помощью?

— Не к кому. — Ее лицо исказилось. — Некуда. Нет ни одного безопасного места. Вот почему все так ужасно.

Он пристально посмотрел на нее и сказал, растягивая слова:

— Вы устали. Если вы немедленно не ляжете в постель, то свалитесь со стула. В смотровой вам будет удобно и безопасно. Я загляну к вам ночью проверить, не появились ли осложнения. Утром все будет выглядеть гораздо лучше.

Кит кивнула. Она устала… ужасно устала и была благодарна за то, что разговор окончен.

— В аптечке вы найдете новые зубные щетки. Я купил их на случай, если заедут с ночевкой мои племянник и племянница.

Кит встала из-за стола, почему-то успокоенная, упоминанием о семье. Ему на вид лет тридцать пять — тридцать восемь. В таком возрасте у мужчины должны быть жена и дети. Однако что-то в его словах навело ее на мысль, что жены и детей у него нет.