Кит глубоко вздохнула.

— Раз уж вы уходите, то купите мне какую-нибудь униформу. Если я буду вашим регистратором, то и выглядеть должна соответствующим образом. И, может, пару очков с простыми стеклами… чтобы не отпугивать пациентов.

Заговорщическая улыбка слегка скривила губы Бэннинга. Этими словами она дала ему понять, что полностью подчинилась его плану. Он уверенно протянул сильную руку и взял ее за подбородок.

— Вы — борец, Кит, и это решает все, — с чувством сказал он, хотя ей показалось, что его голос доносится издалека. Затем его рука опустилась. — Я ухожу. Если возникнут трудности с белокурым, как вы отнесетесь к рыжему парику?

— Рыжие волосы сделают меня слишком яркой. Вряд ли это подойдет вашей клинике.

— О, я не знаю, — поддразнил он с обезоруживающей улыбкой. — Между прочим, я перевел все телефонные звонки на службу секретарей-телефонисток и хочу, чтобы так и оставалось до конца дня. Так что не поддавайтесь искушению — не поднимайте телефонную трубку. Если захотите развлечься, в моей спальне найдете маленький телевизор, несколько книг и журналов. Располагайтесь как дома. Когда проголодаетесь, загляните в холодильник — там полно продуктов. А если вы трудолюбивы, то через полчаса можете обложить картошкой мясо.

Кит высоко задрала свой точеный носик.

— Выходит, все это время вам нужна была кухарка? Мне очень неприятно вас разочаровывать, но уже много лет я не орудовала кастрюлями.

В несколько длинных шагов, он покинул кухню, а его тихий смех остался. Это был очень веселый смех.

Как странно. Теперь, когда Кит наконец, решила остаться и принять его помощь, она чувствовала себя такой спокойной, какой не была целую вечность.

Встреча с доктором Бэннингом казалась ей чудом.