Обычно, когда герцог собирался ехать в Ньюмаркет или останавливался где-либо еще за пределами Лондона, его камердинер всегда ехал вперед, и к тому времени, когда его светлость подъезжал к гостинице, там все уже было устроено самым лучшим образом.

Если же предполагалось, что путешествие продлится достаточно долго и ему придется останавливаться на постоялых дворах, то среди сопровождающих его всадников один был обязательно превосходным поваром.

Но что сейчас зря думать об этом? И герцог, сидя на своем горячем вороном коне, скакал все дальше на север, стараясь вспомнить, не забыл ли он в спешке что-нибудь действительно важное.

Своему камердинеру он велел уложить только самое необходимое, то, что можно увезти с собой, приторочив к седлу.

— Вы хотите сказать, ваша светлость, что я не поеду с вами? — спросил пораженный до глубины души камердинер.

— Скажу тебе по секрету, Дженкинс, — ответил герцог, — что я заключил пари. И если я хочу его выиграть, то должен в этом путешествии полностью рассчитывать только на самого себя.

— Но вы не сможете обойтись без моей помощи, ваша светлость!

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился герцог. — Если ты постоянно нянчишься со мной, это еще не значит, что я совершенно беспомощен и не смогу обойтись без тебя!

Судя по тому, как поджал губы его камердинер, герцог понял, что именно это Дженкинс и хотел сказать.

— Я не желаю слышать твоих возражений. Все, что я прошу тебя сделать, это уложить в дорожную сумку пару сорочек… что-нибудь, во что я мог бы переодеться после того, как целый день проведу в седле… ночную рубашку и бритву… ну и еще, возможно, кое-какие мелочи… ты сам знаешь.

— Вероятно, ваша светлость предпочтет взять несколько свежих шейных платков на смену, — сказал Дженкинс торжествующим тоном человека, который обнаружил серьезный изъян в плане, который крайне не одобрял.