Всему Лондону было известно: лишь самые испорченные представители аристократической молодежи, причем только те, чьи карманы полны, допускаются в Данте-Хаус — штаб элитного и весьма таинственного сообщества отъявленных повес и гуляк.

Много лет назад Джордан заверял Мару, что в этом клубе он является как раз символом «доброго малого» — именно он заботится, чтобы каждый из его сумасбродных товарищей благополучно добирался домой после ночных кутежей или других сомнительных развлечений. В семнадцать лет Мара была достаточно наивна, чтобы верить ему, но теперь понимала: это была лишь поза, которая, впрочем, очень на нее действовала.

— Провинциальна наша добрая Англия или нет, но я к ней вернулся, — закончил Джордан, не отводя взгляда от Мары.

— И осчастливили все королевство, — с насмешкой проговорила Мара, пытаясь скрыть волнение от его присутствия. — Нам пора, Дилайла. Мне надо домой, к Томасу. Прощайте, милорд.

— Ну разумеется, к Томасу. Как поживает ваш чудесный муж, миледи? — с вызовом произнес Джордан.

Мара ответила ему удивленным взглядом.

— Лорд Пирсон умер два года назад. Я говорю о сыне.

— Вот как. — Джордан, казалось, был готов к такому ответу. — Примите мои соболезнования. — Он отвесил ей вежливый, но явно лицемерный поклон.

Мара поняла, что ему известно о смерти Пирсона, но по какой-то причине он все же задал свой вопрос, как видно, желая посмотреть на ее реакцию. Очень дурно с его стороны, решила Мара, бросила на Джордана настороженный взгляд и отвернулась. К несчастью, Дилайла снова нашла предлог задержаться.

— Послушайте, лорд Фальконридж, раз вы только что вернулись в Лондон, то почему бы вам и леди Фальконридж не прийти ко мне на обед завтра вечером?

При этих словах Мара изумленно посмотрела на подругу.