— Мара, попробуйте меня понять. Мои чувства к вам глубоки, но все это так неожиданно. У меня есть… обязательства. Нельзя идти на поводу собственных чувств. Нельзя полюбить человека за три быстротечных недели. Это просто наваждение. Нас приворожил этот лунный свет.

Мара подняла голову и прямо посмотрела ему в глаза. Неужели он действительно сомневается в их взаимной любви? Девушка едва не сказала этого вслух, но овладела собой — ведь только что она практически сделала ему предложение, и он отказал ей!

— Дорогая, у меня нет выбора, — прошептал Джордан и умоляюще посмотрел ей в глаза. — Мы должны вести себя как взрослые люди. Когда я вернусь, и если все останется между нами как прежде, если вы захотите… О, дорогая, не смотрите на меня так! Я вернусь так скоро, что вы не успеете соскучиться. Вы ведь не забудете меня, дорогая?

— О, Джордан, я никогда вас не забуду!

— Тогда крепитесь.

— А вы берегите себя, — сквозь слезы пробормотала Мара. Джордан заморгал, притянул девушку к себе и поцеловал в лоб.

— Не тревожьтесь обо мне. Будьте хорошей девочкой. Мы скоро увидимся. — Он поцеловал ее руки, потом выпустил их, проникновенно заглянул в глаза, отступил на шаг, поклонился, развернулся и исчез в темноте.

Пока он не скрылся из виду, Мара сдерживала рыдания. Это была их последняя встреча. До нынешнего дня они больше не виделись. Неудивительно, что сейчас она едва дышала.

Дилайла, которая понятия не имела, какое болезненное прошлое их связывает, продолжала щебетать.

— Непременно приходите, милорд. Мы вас развеселим. — Дилайла приблизилась к Джордану почти вплотную. Сообщение о том, что он холостяк, явно придало ей решимости. — Мои обеды славятся своей изысканностью. Леди Пирсон тоже там будет. Я вижу, вы знакомы. Уверена, вам самому захочется возобновить прежние знакомства. Вас не было в Лондоне столько лет. Мы будем счастливы заново представить вас в свете. На моих суаре бывают все сливки общества, — с гордостью сообщила Дилайла.