Но сейчас это едва ли имело значение. Протолкнувшись в аукционный зал, Джордан умело справился с болью. Он давно научился вытеснять ее гневом, который стал таким же привычным оружием, как любимое гладкоствольное ружье. Тем не менее уголок его губ изогнулся в сардонической усмешке: он таки испытал злорадное удовлетворение, увидев, как рассердилась Мара, когда он принял приглашение ее подруги. Как иначе удалось бы ему заставить эту холодную красавицу выразить хоть какое-то чувство? А что ему остается? Только наслаждаться ее смущением, ибо никакого другого удовлетворения Мара Брайс ему уже не даст. Но ведь она больше не мисс Брайс, с горечью подумал Джордан. Уже много лет она леди Пирсон, вдовствующая виконтесса, чей траур кончился только теперь.

Разумеется, он знал об этом, он вообще знал о ней больше, чем хотел показать. Намного больше, чем признавался себе.

Джордан заметил свою бывшую возлюбленную раньше, чем она обратила на него внимание. И это случилось именно сегодня! Ну естественно! А как же иначе? Именно сегодня, когда с головой прогружен в задание ордена, Джордан встретил Мару! Операцию планировали много недель, и вот пожалуйста — Мара Брайс! Самая неудобная женщина на земле.

Слава Богу, он увидел ее первым и успел справиться с шоком от неожиданной встречи.

Джордан изобразил безразличие, но на самом деле в его жилах вспыхнул огонь, который напугал его самого: столько лет он жил, не испытывая никаких чувств, и вот такая буря — само по себе это оказалось для него шоком.

Нежданный ураган, который разбудила в нем встреча с Марой, заставил Джордана честно заглянуть себе в душу. Двенадцать лет он притворялся, будто ему нет дела до того, как живет эта женщина.

Ho, будь это правдой, в его мозгу не отпечаталась бы так четко каждая подробность ее существования. Например, дата венчания, день смерти ее мужа, адрес загородного дома в Гемпшире, место жительства в Лондоне — Грейт-Камберленд-стрит, 37. Он бы не знал, что у нее есть маленький сын по имени Томас, названный так в честь своего шумного хвастливого папаши. Он бы не чувствовал дурноты при мысли о том, что Мара беременна от другого мужчины.