Сьюзен понимала, что выхода у нее нет. Она должна полагаться на свою интуицию и найти другие ясли.

А сейчас самое главное — работа, которая поможет ей отвлечься от тревожных мыслей.

Грант радовался — утро прошло спокойно. Но едва только ребятишки узнали, что на десерт будет пудинг, спокойствию пришел конец.

— Что он и так визжат? — недоумевал Грант, когда Кэсси вынесла из кухни большое блюдо с пудингом. Ее помощница раскладывала на столе салфетки из вощеной бумаги.

— Для них это большое удовольствие, — ответила Кэсси.

— А что особенного в пудинге? Да, кстати, а мисочки и ложки вы не забыли им дать?

— Это особое лакомство. Раз в две или в три недели мы объединяем обед с занятием по искусству. У нас это называется «пудинговая живопись». Дети прямо пальцами рисуют свои картины. А когда проголодаются, съедают их.

— И кто же автор этой блестящей идеи?

— Гретхен.

Грант покачал головой:

— Так и знал. Гретхен, похоже, никогда не повзрослеет. Она что, не понимала, какое это будет светопреставление?

— Конечно, понимала. И каждый раз вместе с нами ползает на коленях, помогает убирать.

Кэсси выжидательно смотрела на Гранта.

Но он протестующе воздел руки:

— Ну нет! Я в этом безумии участвовать не собираюсь!

Но выполнить свою угрозу ему так и не удалось. И пока не подошли новые воспитатели, Гранту ничего не оставалось, как снять пиджак и приняться за дело.

Кэсси подошла к нему сзади с кухонными полотенцами.

— Давайте-ка я вас прикрою. — Она повязала одно полотенце вокруг груди Гранта, а другое — вокруг талии.

Грант с отвращением вонзил пальцы в миску с дрожащим, тряским пудингом.

Малыши взвыли от восторга. Около трети пудинга они размазали по салфеткам, остальное либо съели, либо уронили на пол и пластиковые фартучки. Гвалт в комнате стоял невообразимый.