В довершение всего Кэсси поставила любимую детворой пластинку, под которую они обожали петь. Рэндел начал отбивать такт ногами, остальные последовали его примеру.

Под эту какофонию из визга, пения и топота в комнате появилась Сьюзен.

Грант прямо застонал, когда ее увидел. И надо же ей было прийти именно в тот момент, когда он запеленут посудными полотенцами и заляпан шоколадным пудингом!

— Чем могу вам помочь? — спросил он, собрав все достоинство, на какое был способен.

— Что такое? Что здесь происходит? — Сьюзен с беспокойством огляделась вокруг. — Где мой сын?

Даже сквозь гвалт Грант уловил в ее голосе ледяные нотки.

— С ним все в порядке. Вон он сидит, ест пудинг.

Правильнее было бы сказать, что он сидит, вымазавшись пудингом, но об этом не стоило упоминать. Если бы знать, что она придет, он бы отмыл мальчишку, хоть из шланга!

Сьюзен увидела сына и успокоилась. Со счастливым видом он размазывал пудинг.

Заметив мать, Джейми, раскинув руки, бросился к ней. К изумлению Гранта, она подняла перемазанного пудингом ребенка на руки. Джейми поцеловал мать, оставив на ее щеке шоколадный след.

Гранту вдруг захотелось стереть это пятно поцелуем. Смущенный неожиданным всплеском желания, он поспешно отвел взгляд. Что за фантазия взбрела ему в голову — поцеловать очаровательную мамочку Джейми!

— Неужели и при Гретхен происходит такое? — спросила Сьюзен и неодобрительно поджала губы.

— Какое такое? — с невинным видом поинтересовался Грант.

— Такой... такой бедлам?

— Наверное, да, насколько я знаю свою сестру. Ведь это же пудинг, а они — дети.

Через комнату вдруг полетел кусок пудинга.

— А вы уверены, что Гретхен об этом знает?

Гранту не понравилось, что она ставит под сомнение его авторитет, но сказать что-либо в свою защиту он не успел. Рэндел мазал пудингом волосы Томми, и Томми, кажется, был от этого в восторге. Грант поспешил пресечь эту забаву.