Когда Инес шагнула вперед, Томас отступил, пропуская ее в номер. Он настолько растерялся, что в этот момент просто не мог поступить иначе, тем более что женщина, которая в аэропорту выглядела абсолютно заурядно и ничем не выделялась из толпы, сейчас, когда щеки ее окрасились гневным румянцем, превратилась в настоящую красавицу. Она что-то быстро и сердито говорила на своем языке и достаточно выразительно грозила ему пальцем точно так, как иногда делали женщины в его семье. Этот жест всегда казался Томасу чрезвычайно обидным, но палец этой хрупкой женщины, мелькавший перед его носом, почему-то нисколько не оскорблял Томаса, более того, этот жест, исполненный искренней ярости, показался ему восхитительным, и Томас не смог сдержать улыбки.

Это было его ошибкой. Инес Урсо не понравилось. то, что Томас Аржено находит ситуацию забавной, и она с удвоенной энергией продолжила свою тираду. К несчастью, это произошло именно в тот момент, когда Томас вспомнил о прижатой к груди телефонной трубке.

Не решившись дать отбой, он раздраженно взглянул на телефон, затем покосился на дверь номера, закрывающуюся за этой маленькой барракудой. Девушка продолжала запальчиво отчитывать его, а Томас не знал, как остановить этот словесный шквал, чтобы продолжить разговор с Бастьеном. Но похоже, ничто не могло заставить девушку замолчать, во всяком случае, Томасу это казалось маловероятным, разве что опуститься до откровенной грубости, но и этого он сделать не мог, потому что тетушка Маргарет хорошо его воспитала.

Он поднял руку, призывая девушку к молчанию. Как ни странно, это простое движение возымело эффект. Ее гневная тирада тотчас прервалась, хотя, как ему показалось, она и так уже подходила к концу. По крайней мере яростный блеск в глазах гостьи ослабел, потеряв большую часть своего накала. Теперь только глубокое дыхание выдавало еще не остывший гнев девушки, и Томас с некоторым удивлением поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от ее туго натягивающейся при каждом вздохе блузки. Казалось, тонкая ткань не выдержит и вот-вот с треском разорвется под напором симпатичных округлостей.