— Я… да.

— Что? Горячо? — сочувственно спросил он, после того как она дернулась от прикосновения к ее щеке.

— Нет… — У нее слова застряли в горле. — Просто…

Она знала, что ничего плохого в этом нет. Но даже со Стивом для нее самая безобидная интимная обстановка была вызовом. Не то чтобы он давил на нее. Он убедил ее, что ее невинность очаровательна и что благодаря этому он чувствует себя первым мужчиной в мире. Люси была и правда наивной, если поверила в это.

Но тут другое.

— Я в порядке. — Люси с трудом сдерживала слезы обиды, сожаления и беспомощности. После долгой паузы она только и смогла сказать: — Правда…

— Ты должна сказать мне, если тебе больно. — Ханиф аккуратно убрал ее волосы с лица.

Она хотела, чтобы он поскорее закончил с этим. Но его движения были такими нежными, а ее кожа, сухая и обезвоженная, казалось, как губка впитывала всю влагу из ваты.

— Я только хочу немного промыть твою кожу вот здесь. Думаю, что волосы попали под ремень, когда ты пыталась вырваться. — Люси почувствовала небольшое жжение. Возможно, не такое уж и небольшое, потому что он встревоженно посмотрел на нее. — Мне остановиться?

— Нет. Правда, мне не больно. Не очень.

Ханиф убрал ее длинные волосы набок, чтобы промыть Люси шею, и это заставило ее издать стон. Если бы она могла вымыть волосы, то почувствовала бы себя гораздо лучше, подумала она.

— Завтра я вымою тебе голову, — сказал он, как будто читая ее мысли.

Она слегка улыбнулась и уже хотела спросить его, может, он телепат, но подумала, что если это так, то и вопроса задавать не надо.

В дверь постучали. Он выкрикнул всего одно слово на арабском. Догадаться о том, что он сказал, было нетрудно. «Подождите». Затем помог ей лечь обратно на подголовник, и она прошептала на арабском: «Спасибо».

Люси прошла курс арабского до отъезда. Она не хотела молчать все время. Собиралась быть полезной. Забавно, конечно, вышло. Но ей это помогло, когда пришлось подписать бумаги, которые ей передали.