— Вы по объявлению? — вопросил мистер Уодкинс с явно заметным удивлением.

— Я прочла его в «Таймс» примерно час назад, — ответила Джина, — и сразу же приехала узнать, не подойду ли я на это место.

Говоря это, она подумала, что лучше было Вы сказать: «Приехала узнать, не подойдет ли мне эта работа». Но было уже поздно… и Джина робко добавила:

— Это моя… э-э-э… няня… Она со мной.

Мистер Уодкинс указал Джине на стул перед столом, и на другой чуть поодаль для нянюшки.

— Почему Вы вам обеим не присесть? — вежливо предложил он и сам сел на стул.

— Моя фамилия — Уодкинс, — сообщил он, садясь, — и я надеюсь, вам известно, что я являюсь секретарем графа Инглтона.

Джина широко раскрыла глаза: хоть она и не слышала никогда о графе Инглтоне, но подумала, что если граф — владелец скаковых лошадей, то она могла читать о нем в спортивных страницах.

Мистер Уодкинс взял в руки перо, и Джина поняла, что он жаждет услышать ее имя.

— Джина Борн, — представилась она. И тут же девушке пришло в голову, что если она получит это место, сообщать об этом дяде будет большой ошибкой. Дядя придет в ужас при одной только мысли, что она работает на кого-то, а не на него, и будет настаивать на немедленном увольнении.

Пока мистер Уодкинс записывал, Джина успокоила себя тем, что Борн — фамилия распространенная.

— Каким Вы бестактным вам не показался мой вопрос, — поднял глаза секретарь, — но тем не менее, не соблаговолите ли вы сообщить, сколько вам лет?

— Восемнадцать, — ответила Джина. Это мистер Уодкинс тоже записал и сказал:

— Я думаю, что пока его сиятельство дома, мне будет всего лучше сказать ему, что вы здесь. Я не знаю, намерен ли он выезжать сегодня, и если намерен, то я заодно справлюсь, примет ли он вас сегодня или перенесет встречу на завтра.