— А она тянет на леди?

— Несомненно.

Граф убрал ноги с каминной решетки и встал:

— Чего же мы ждем? Я хочу посмотреть на нее!

— Она пришла в сопровождении няни.

— Няни?! — поперхнулся граф.

— Наверное, мне следовало сказать, «в сопровождении старой доброй нянюшки»? — Уодкинс позволил себе улыбнуться.

— Боже мой! — Граф расхохотался. — Вам не слишком-то понравилось мое решение, а я докажу, что оно не так уж плохо. Если конечно это создание, описанное вами как «красавица», не собирается сыграть с нами какую-нибудь шутку.

Уодкинс мгновенно посерьезнел:

— Милорд, мне и в голову не могло такое прийти. Предполагая, что ваше сиятельство собирается уходить, я спросил только ее имя и возраст.

— Ну, я не удивлюсь, если кому-то вздумалось посмеяться надо мной, — заметил граф. — Но я все-таки хочу ее видеть. Я быстренько разберусь, шутка это или нет.

— Очень хорошо, милорд, я немедленно пошлю за ней. — Уодкинс уже направился к двери, когда граф добавил:

— А эта нянюшка, или кто она там, пусть сидит там, где сидит.

— Очень хорошо, милорд.

Дверь за Уодкинсом закрылась, а граф подошел к окну, и его суровых губ коснулась легкая улыбка. Глядя на маленький сад, пестрый от цветочных клумб, граф подумал, что по крайней мере он исполняет свой долг, и никто не вправе требовать от него большего.

Однако вскоре вид цветочных клумб на зеленом ковре ухоженной лужайки навеял воспоминания о леди Миртл. Граф надеялся, что ей понравился внушительный букет орхидей, который он отослал ей утром.

Леди Миртл была новой прекрасной дамой, которую его сиятельство удостоил свей благосклонности и которая не далее как вчера вечером, — разумеется после должного сопротивления, — ответила на его настойчивые ухаживания.

Она оказалась в точности такой, какой он и предполагал: весьма страстной, пылкой и бесспорно удовлетворяющей. Помимо всего прочего, его сиятельство тешил себя мыслью о том, что он, попросту говоря, поставил на место герцога Фавершема, и что достойный джентльмен узнает об этом сегодня же.