Герцог не только славился своими любовными похождениями, но и являлся владельцем нескольких скаковых лошадей. Он был извечным соперником графа на мало-мальски престижных скачках. На данный момент оба владельца шли «ноздря в ноздрю» и сказать, кто кого опережал, было нельзя. Однако что касается леди Миртл, тут-то уж его сиятельство мог поздравить себя с безоговорочной победой! Покидая леди Миртл в предрассветные часы, граф знал, что она взволнованно предвкушает, как нынешним вечером они встретятся вновь.

— Пока Артур в отъезде, — промурлыкала она, — и я обещала его светлости отужинать с ним.

— Если вы сделаете это, — заявил граф привлекая ее к себе, — то я буду всю ночь распевать серенады под вашим окном, что, вне всякого сомнения, помешает вашему визитеру. А лучше я попросту пристрелю его при попытке войти к вам в дом.

Если леди Миртл и хотела что-то возразить, это ей не удалось по причине того, что его сиятельство заткнул ей ротик страстным и требовательным поцелуем. Он знал, что на сей раз выиграл Золотой кубок, или, иными словами, заполучил самую восхитительную и притягательную красотку во всем beau monde

«Можно считать, что я квит с Фавершемом, который выиграл у меня на прошлых скачках в Эпсоме», — подумал граф как раз в ту минуту, когда вошел Уодкинс и возвестил:

— Мисс Джина Борн, милорд.

Глава 2

Разглядывая входящую в кабинет Джину, граф приятно удивился. Он знал, что Уодкинс не страдает страстью к преувеличиванию, и вполне ожидал увидеть миловидное личико, но вошедшая девушка была более чем хороша. От графа не ускользнуло, что гостья чувствует себя несколько неловко, и он двинулся ей навстречу, улыбаясь той самой приветливой улыбкой, которую большинство женщин находило неотразимой.