Когда другие послушницы пропускали заутрени или подшучивали друг над другом, наказание для них состояло лишь в устном порицании да в покаянных молитвах. На Грей же обрушивалось все разом, и сверх того – удар плеткой по спине, долгие часы отскабливания пола или прополки огорода, и всегда унижение перед остальными.

Грей не верила, что дьявол, завладевший ее душой, толкает ее к прегрешениям, но она слишком хорошо знала, каким проклятьем является такой физический недостаток. Помимо всего прочего, он определил ее судьбу.

Когда Грей было семь лет, отец, не выносивший вида дочери, посвятил ее церкви – спустя лишь несколько лет после смерти своей жены. Богатое приданое, которое он дал монастырю Арлеси за дочерью, позволило принять в него новую послушницу, независимо от того, какой знак оставил дьявол на ее челе и невзирая на ее собственные желания и чувства. А теперь – как быстро пролетело время! – она должна обвенчаться, но не со смертным человеком, чего, может, и хотела бы, а с церковью.

Сегодня, в день пострижения, она станет монахиней, принесет обет, позволит остричь свои волосы и наденет черные одежды, которые больше не снимет никогда. Все это тяготило Грей, хотя переход в сестринскую общину должен был наконец-то освободить ее от суровой власти Германы, что само по себе было благословением божьим. Германа не входила в число монахинь, так как когда-то была замужем и непорочность ее оказалась навеки утраченной, но почетное звание наставницы послушниц принадлежало ей, сколько Грей себя помнила.

Теперь Грей будет служить новому, более милостивому господину – Богу. Если бы только она могла найти радость и успокоение в этом служении…

Слабые звуки музыки, доносившиеся из часовни, свидетельствовали о начале церемонии.