Они шли небольшой рощицей. Корни деревьев — перекрученные, напоминавшие воспаленные вены больного, пересекали тропу; девочка то и дело спотыкалась.

— То, что случилось с Маргулис, могло напугать на всю жизнь.

— Да нет… Возраст, легкомыслие… Смотри под ноги! -крикнула она девочке. — Как ты идешь!… А кроме того, я тогда познакомилась со своим будущим мужем. Почти ничего не осталось в памяти.

— До этого вы видели свою родственницу?

— Сусанну? Да. Все говорят, что я на нее похожа… -Шейна покраснела.

Денисов понял: ее беспокоит собственная, передающаяся из поколения в поколение тучность, а происшедшее с Маргулис давно забыто.

«Никому, кроме следователей и розыскников, в сущности, нет дела до убийства…»

— Честно говоря, все забыли о ней, — подтвердила она.

— Ваша сестра тогда тоже встретила своего суженого?

— Полина? Да, он старший брат моего мужа.

— Как скоро после гибели тетки вы переехали в Москву?

— Год квартира стояла, никто в ней не жил… Примерно года через полтора.

— Мама, — спросила девочка. — Что это значит — «суженого»? Мужа?

Все это время она шла молча, и Денисов думал, что ребенок не прислушивается.

— Не мешайся… — Женщина поправила бретельку. Лицо ее было разгорячено.

— Что-нибудь говорили, почему она погибла?

— Разное… Однажды я стояла в очереди в овощной, — она показала на девятиэтажку. — Говорили такое! Я даже не поняла, что речь о нас. «Хотели перетянуть родственников в Москву…» «Старуха отказывалась ехать в Израиль…»

— У убитой было приглашение?

— По-моему, да.

— Она оформляла документы на выезд?

— Не успела.

— Папа! — Девочка указала на дорогу.

Покачиваясь на грунтовом неровном покрытии, сбоку двигался «жигуль», водитель явно собирался перерезать им путь.

— Мой муж… — Женщина замахала рукой.