«Прошу — не задерживайся!» — просил Антон…

Денисов не бросился к платформе — именно в таких случаях электрички всегда оказывались ненадежным средством; путями, петляя между вагонами и пакгаузами, побежал к вокзалу.

Сразу выяснилось, что выбор неправилен. Трижды его обгоняли электропоезда — бесшумные, коварно замаскированные под цвет окружающего полотна.

«Их так и не выкрасили в ярко-оранжевый, как куртки рабочих-путейцев, — в который раз он уже думал об этом. -Может, когда-нибудь потом, когда раз и навсегда будет покончено с синдромом врага, который не дремлет…»

Он старался не думать о том, что происходит в этот момент в комнате матери и ребенка, но, как обычно, это не получалось.

«Антон приказал никого не выпускать из помещения. Выходит, убийца кто-то из ночевавших?»

Вокзал показался издалека — приземистая галерея этажей.

Растянувшееся вдоль фасада, выведенное огромными буквами слово «МОСКВА» приходилось как раз на окна комнаты матери и ребенка.

Несмотря на то, что еще не было и девяти, становилось довольно жарко. Прогноз погоды оправдывался. Денисов, как и все, следил за погодой — в связи с визитом Рональда Рейгана. Днем обещали сушь: 21-23 градуса.

«Надо было все-таки дождаться электричку…» — время уходило.

Наконец, обогнув маневровый тепловоз, он через пути перебежал горловину: ему надо было еще заскочить в дежурку — взять рацию.

— Ничего не известно! Все на месте происшествия! — крикнул помощник, пока Денисов ставил закорючку в журнале приема радиостанций. — Пусть капитан Сабодаш позвонит, а то все спрашивают! Я не знаю, что отвечать…