— Есть… — Он был уже в дверях. — Где произошло? В палате?

— В изоляторе!

Помещение изолятора было автономным, сквозным, в каждую комнату его можно было попасть с нескольких сторон.

Но не сегодня! Всюду стояли сотрудники. Денисову не удалось пробиться сквозь строй прибывших дальше прихожей. Еще раньше его удивляло здесь обилие дверей; теперь представилась возможность проверить, что находится за каждой. Он дергал за ручки, но никуда не мог пройти. Одни двери прикрывали шкафы, за другими уложены были трубы; тут же находился и небольшой, укрытый от глаз умывальник и рядом туалет.

— Приказ никого не пускать… — объяснил ему в коридоре занозистый, невысокого роста лейтенант. Денисов знал его: лейтенант не раз уже приезжал на вокзал, собирал цифры. -Ждите в дежурной части. Вам объявят, что каждому делать

— Кто приехал? — Денисов показал на дверь.

Оказалось, там находился заместитель начальника Вилов, курировавший кадры. Было ясно:

«Вилов приехал в Управление пораньше, чтобы заняться делами… А в это время пришло сообщение об убийстве…» -из всех неблагоприятных вариантов этот был наихудшим.

У Вилова была своя шкала ценностей, первой в ней стояла исполнительность.

— Кто еще?

— Кому положено — все на месте, — ответствовал управленец.

— Разреши! — Денисов отстранил его, открыл дверь. Внутри тоже стояли сотрудники, он мог обозреть их спины.

Денисов повернул назад. В отличие от сотрудников Управления, связанных присутствием начальства, он был человеком с земли, как называет себя нижний эшелон милиции, — более независимым и свободным.

Лейтенант стоял в дверях красный.

«Этот еще припомнит мне!…»

Денисов вернулся ко входу. Дежурная медсестра Вера сидела в кабинете врача — молодая, с неуловимо, по-мордовски раскосыми, светлыми глазами, в слезах, с открытым, широким лицом. Не поздоровавшись, она пожаловалась Денисову:

— Как все обернулось-то… А, Денисов?