«Неухоженность мертвых, — подумал Денисов, — при неухоженной жизни живых…»

День полон был тяжелого предгрозового зноя, резкого запаха прелых трав. Самое пекло.

Присмотревшись, между деревьями можно было заметить людей. Мужчины сплошь щеголяли в головных уборах -беретах, вязаных шапочках; они что-то поправляли, красили, женщины подносили воду в пузатых целлофановых мешочках.

За гранитной пирамидой Денисов увидел номер участка. Женщина была похоронена где-то здесь. Денисов прошел в глубь ряда, внимательно присмотрелся к окрестным захоронениям.

«Вот она!»

На черной невысокой плите, соединенной с полуразвалившимся барьерчиком из керамзита, было выбито:

«СУСАННА МАРГУЛИС»

И даты.

В год смерти женщине исполнилось семьдесят восемь лет.

«Сейчас было бы уже восемьдесят три года…»

Денисов вытер платком лицо. Только что прошел короткий, едва смочивший траву горячий июньский дождик. Прохлады он не добавил. Крохотная тучка лишь на минуту, и то краем, прикрыла солнце.

Он внимательно оглядел могилу. Следов рук, заботившихся о цветнике, заметно не было. Сухая, не знавшая удобрения пыль.

«Приходил ли сюда вообще хоть один человек после ее похорон?»

Он рукой взрыхлил почву, пропустил между пальцами. Шедшая мимо семья — женщины в платках, мужчина в атласной шапочке — удивленно взглянули в его сторону.

На вид земля была такой, словно в ней никогда ничего не росло. Мелкие комочки стекли с ладони легкой струйкой. Денисов взял горсть с другого места, земля снова стекла с руки. Внезапно он почувствовал что-то плотное.

В ладони осталась круглая, непроросшая луковица тюльпана.

«Выходит, кто-то вспоминал! Сделал даже попытку украсить могилу…»

Из набежавшей тучки снова начался дождь — прозрачный, при свете солнца, поначалу показавшийся небольшим, однако сразу же яростно усилившийся.