На терраске неосторожно скрипнула дверь, кто-то тихо поднялся по ступеням.

— Кто там? — крикнула жена Нейбургера.

— Я-а!… — Денисов узнал резкий фальцет сестры погибшей — Лиды-Зельды. — Хочу взять ключ от сарая. По-моему, черная курица опять подлезла к вам под дверь.

— Пожалуйста! Вы же знаете, где он висит! У окна… -отозвалась хозяйка.

Действительно ли одна из кур забралась в сарай или сестре убитой было интересно, о чем говорит розыскник с соседями?

Она спустилась с терраски. Сквозь неплотно прилегающую штору Денисову был виден ее толстый, расплывшийся под платьем таз.

— Я хотел вас вот о чем попросить, — Денисов поднялся. Предстояло небольшое оперативное действо, и было хорошо, что Нейбургер предложил ему зайти в дом. — У меня есть фотоснимки. — Денисов достал несколько фотографий, в том числе и фото убитой на вокзале, сделанное сразу после туалета лица. — Никого из них вам не приходилось раньше видеть? Взгляните.

— Минутку… — Старик зажег свет, достал очки, долго сучил их подкладкой пиджака, наконец, водрузил на нос. -Где?

Он медленно осмотрел фотографии, потом задумчиво поскреб подбородок.

— Какие-то старухи… Я плохо запоминаю. Лучше покажите кому-нибудь из женщин. Они лучше помнят.

— А ваша жена?

— Перл? Она же совсем слепая!

— Вы считаете, что никого из них раньше не видели? -уточнил Денисов.

Нейбургер подумал:

— Может, вот эту…

Он неуверенно показал на фотографию потерпевшей из вокзальной комнаты матери и ребенка.

— А где, когда?

Что-то было в его голосе, потому что слепая жена Нейбургера окликнула его с дивана:

— А вы присядьте.

Денисов подвинул стул. Садясь, он коснулся скатерти, полотно действительно оказалось жестко накрахмаленным, стояло колом. Нейбургер вернул фотографии, прошел в глубину комнаты, к дивану, сел и, должно быть, сразу задремал. Денисов услышал его ровное сиплое дыхание.