— Вы не показали карточки Лиде-Зельде? — спросила Перл.

— Нет пока.

— Может, Шейна или ее сестра тоже кого-то узнают…

— Сестра еще не вернулась с работы… А что Вайнтрауб? -спросил Денисов. — Я смогу ему показать?

— Он совсем плох. Ему даже не сказали, что сестра убита.

— Вайнтрауб не знает об убийстве Сусанны Маргулис?!

— Нет.

— А его жена?

— Влада знает. Ей вы тоже можете показать. Но она приезжая… Из Латвии. В Москве у нее мало знакомых. И вообще… Ёся то в больницах, то в санаториях для старых большевиков, она с ним…

Коротким всхрапом Нейбургер обозначил с дивана момент своего внезапного пробуждения. Сразу поднялся.

— Положение такое… — Он поправил заправленные в сапоги брюки, прошел к дверям. — Пойдемте?

Где-то Денисов уже видел эту манеру носить сапоги поверх штатских брюк. Но у кого? Может быть, в старых картинах?

— …Богораз должен вам помочь. Бандитская память! Как у его деда — Мордехая! Его и назвали Менлин в честь деда…

— Менлин? — У еврейских имен была странная трансформация. — Не Мордехай?

— Кто знает, тот не спутает, — солидно объяснил Нейбургер.

«Нужен ли этот экскурс в жизнь чудом сохранившегося под Москвой старого еврейского местечка, этого штэтла, состоящего из одного-единственного дома», — подумал Денисов.

Розыск преступника, совершившего зверское убийство на Павелецкой, ни на йоту не продвинулся оттого, что он обрабатывал версию о связи между обоими нераскрытыми убийствами.

— …Мулим — от Мейше, а Менлин — обязательно от Мордехая. Так было… — старик продолжил. — А теперь моего внука зовут Рамон — отцу, видите ли, захотелось; он с женой ездил в Испанию. А дочь — Наташа…

— Менлин… — Денисов удержал в памяти имя кооператора. — И в паспорте так же?

— Этого я не ведаю, я не милиция. Откуда я знаю, что записано у Лиды-Зельды? Для меня она все равно Зельда, пусть там будет Прасковья или Елизавета… Какая разница?