Она подчеркнуто независимо кивнула Денисову.

— Бахметьев хотел, чтобы ты познакомился. — Королевский подвинул отпечатанные страницы. В отличие от других следователей, он печатал свои бумаги на портативной пишущей машинке. — Держи!

Денисов проглядел протокол. Патронажная сестра ничего не видела, ходила по вокзалу, приглашала матерей с детьми на ночлег. Утром ушла. До того, как обнаружили убийство. На допрос ее доставили уже из дома.

— Я могу идти? — Патронажная, не оборачиваясь, процокала каблуками к дверям.

— Бахметьев считает… — Королевский сунул протокол в кейс, перед тем как подойти к зеркалу, — что все-таки следует поинтересоваться тем преступлением…

— Сусанной Маргулис? — Это было следствие их только что состоявшегося разговора.

— Да. Мало ли как будет! Ну, я поехал.

Появился Антон.

— Дала я работы всем… — снова завела медсестра. Тем не менее она говорила уже спокойнее.

— Ты всех подвела… — Сабодаш достал «Беломор», подумал, сунул назад, в пачку. — Меня! Себя… Ты бы позвонила мне! В паспорт бы взглянула на худой конец!

— Кругом я виновата!

— Женщина эта была одна? — спросил Денисов.

— Одна. Так жалко ее стало…

Ей и самой тоже можно было посочувствовать. Работала давно, ее любили за легкий характер и невзыскательность, с которой она принимала вечную чехарду графика, неожиданные дежурства и постоянные подмены.

— Чистенькая такая старушка. В чулках… Одна нога забинтована, опухает. А может, тромб… «Девочка, говорит, нет сил сидеть на стуле!» А тут Тамарка! «Конечно, пусть отдохнет! Такими и мы будем…» А сама хоть бы зашла, посмотрела! Эх, думаю, где наша не пропадала…