Денисов повернул назад, к молельне.

Раввин скоро появился — с клочковатой бородкой, с водянистыми, желтоватыми глазами, со стариковской слезой. Ему было за семьдесят. Он долго не мог сообразить, что хочет от него Денисов.

— Кто давал деньги? — переспросил он. — Если это старая женщина, — то дети или внуки… Бывает, что человек работает и дает профсоюзная организация…

— Нет. Когда отпевают… Вы записываете их имена и потом перечисляете… Я сам это слышал. Где эти записи?

— А-а… — раввин смягчился. — Я понимаю… — Он с сожалением взглянул на Денисова. — Мы их тут же рвем. Богу не надо наших справок.

Он что-то объяснил подошедшим евреям в картузах — они покачали головами.

— Нет… Это все сразу выбрасывается…

«Номер не прошел», — подумал Денисов.

От ворот кладбища из телефона-автомата он позвонил в отдел, трубку поднял Антон.

— Денис! Тут уже есть для тебя… Звонил парень из еврейского кафе. Имена! Не выговоришь…

Денисов достал блокнот.

— Записываю.

— Коган Злата. Сестра Влады Вайнтрауб. Ее муж — Коган Зелиг. Еще Коган Пера — родственница… Разбираешь?

— Давай по буквам…

Антон принялся передавать библейские имена греческо-славянскими:

— Захар, Леонид, Александра, Тимофей… По Москве не значатся. Мы проверили.

— Закажи Ригу. Республиканское адресное бюро…

— А отчества, Денис? Места рождений?

— Отчеств нет. Все из Латвии, все рождения начала века.

— Помощник сейчас займется… И еще! Серегу Пластова знаешь? Из отдела охраны метро… Он сегодня на Комсомольской площади. Просил срочно подъехать. Что-то интересное. Еще звонил зам по оперработе из Видного… Валентин.

— Все? Я еду на вокзал.

— Все.

Он спустился в метро, прошел вдоль платформы. Пассажиров было немного.

«Видимо, так и есть: убитые были знакомы — больные, старые люди… В обоих случаях насильственная смерть словно лишь опередила естественную».