— Ничего не делала?

— Что значит не делала! — старик возмутился. Она же портниха! Сидела под замком и шила. Что вам надо — то и сошьет. Видите этот пиджак? И брюки, — старик провел руками вдоль бедер и таза. — Это она мне сшила. И, представьте, недорого.

— Вот как…

Интонация подсказывала: настоящее богатство ушло от этого поколения, втиснувшегося уже в зрелом возрасте в подмосковные рубленые домики и так до старости не сумевшего из них выбраться.

Старик помолчал.

В прогоне, на фоне дощатых сараев, показался рыжеватый, украшенный нестриженными патлами малыш с трехколесным велосипедом, который он безуспешно пытался оседлать.

Ребенок с велосипедом. Убитая пожилая женщина. Свидетель, которому за восемьдесят. Дело с самого начала располагалось по временной вертикали.

— Здесь все родственники, кроме меня с женой. Сусанна, две ее сестры, два брата. Один брат и одна сестра — не про нас сказано — умерли… Другие двое живут. Там — Лида-Зельда, а в той половине… — Нейбургер махнул рукой, Денисов понял, что он имеет в виду дальний угол по другую сторону дома, — Иосиф, Ёся, как мы называем… Генерал Вайнтрауб. Он, можно сказать, здесь и не бывает…

— И в самом деле генерал?

Старик носком сапога почесал щиколотку.

— Государственный советник юстиции. Был большим человеком, перед войной. Потом его взяли. А выпустили, извиняюсь, мешок поломанных костей. Я уже лет пять его не вижу — все по санаториям. Жена, правда, приезжает. Это вторая его жена. Первая умерла, пока он сидел.

Денисов спросил на всякий случай:

— Детей нет?

— Нет. Она много моложе его, но и ей уже к семидесяти… Тут у нее садик…

— А здесь? — Денисов показал на ближайшую — угловую часть дома.

— Это их покойного брата — Богораза. Крепко пил. Однажды лег и не встал. А через полгода жена — Ноэми — легла и не проснулась… Дети у них еще раньше умерли. Все пошло внукам…

— Они тоже здесь?

— Два брата. Оба женились на внучках их третьей сестры, что умерла. Но это уже после, как Сусанну убили.