В раскидистых ветвях генеалогического древа погибшей можно было легко запутаться.

— А кто сейчас живет в этой половине?

— Младший внук — Менлин. Его назвали в честь деда Мордехая… — Нейбургер понизил голос. — Чистый мобутовец… — Старик пояснил: — Бандит высшей марки! И среди евреев есть бандиты. Не беспокойтесь! Сколько он нервов перепортил! Одно слово: мобутовец!

«Какой же силы был пропагандистский удар, если и сегодня имя президента государства — члена ООН звучит как символ насилия и грабежа».

Нейбургер продолжал:

— …Той же Сусанне. Вон, кстати, ее сестра — Лида-Зельда… — Старик сразу сменил тон. — Легка на помине!

Грузная женщина в мятом шерстяном, несмотря на жару, платье, безбровая, с тучными бедрами и опухшими ногами, свернула в прогон.

— У них еще брат и сестра в Израиле. Тех я не считаю. Уехали до войны Судного дня… — Старик легко пользовался термином, принятым в другой стране. — Видите ту рыжую пацанку? — Нейбургер показал на патлатого сорванца, пытавшегося взгромоздиться на велосипед. — Это — дочь дем бандит Богораз! — Он перешел на идиш. — Вылитая копия ее прабабушки Ноэми…

Старик наблюдал жизнь как бы в виде огромного развесистого растения на обширном временном планшете, длиною чуть меньше столетия, со всеми ответвлениями, со следами засохших побегов, зарубками и прививками.

— Про эту пацанку я уже все знаю… — Родословные древа соседей и каждый росток на них были для него живы и реальны. — У нее будет привычка сидеть на стуле, поджимая ногу под себя. Как у ее прабабки. — Старик глянул в сторону терраски, где кто-то, видимо, жена его шинковала овощи. -Слушайте сюда! — Он снова показал на девчушку. — Вы увидите! Будет носить очки. Читать за едой. Запивать все холодной водой. Я знаю… — Он снова оглянулся на терраску, придвинулся, громко зашептал Денисову в ухо. — И будет слаба на передок. Это у них от ее прабабушки. От Ноэми…