— Капитан Ламберте, МВД Латвийской ССР.

— Денисов.

Другим был родственник Коэна — тоже с рыжеватыми усами, с апатичным, безучастным лицом. Он только молча подал Денисову руку.

— У вас с собой ее фотографии? — сразу спросил Ламберте. — Пусть Карл посмотрит…

Нечесаные парни из Юрмалы запрудили платформу коробками, ящиками. Гора их все росла. Артистов встречали с десяток длинноногих девиц, непрерывно что-то выкрикивавших, просивших, хохотавших.

— Давайте сюда.

Они отошли под навес.

Денисов достал фотографии пожилых женщин, проходивших по ориентировкам, Карл быстро их просмотрел и безошибочно указал на посмертные снимки убитой.

— Это она.

— Голда Хойна? Ваша жена? — спросил Денисов.

— Да. Голда — это по паспорту. Мы зовем ее Злата…

Ламберте отвернулся. Безучастный ко всему родственник Коэна с неодобрением следил за артистами и их поклонницами. Понял ли он, что произошло? Фотографий ему не показали, чтобы произвести непосредственно опознание трупа в морге.

— Едем.

В машине Карл Коэн устроился посередине, между Денисовым и Ламбертсом; родственника усадили рядом с шофером.

— Давно женаты? — Денисов начал расспросы, едва отъехали.

— Двадцать один, нет, двадцать два года… — Коэн жевал спичку, видимо, недавно бросил корить. Он ждал, не решаясь задать главный вопрос.

— Постоянно живете в Риге?

— Да, — отвечал он обстоятельно, словно тянул время. — После того, как вернулся. После реабилитации… Я служил в армии. В сорок первом меня арестовали. Выслали в Красноярский край…

— Это ваш второй брак?

— Третий.

— А у нее?

— У нее второй. Мы оба разведенные. При регистрации она оставила себе девичью фамилию — Хойна. Она тоже была в ссылке. Там и познакомились.