«Поразительная неизменность, с какой каждого, кто первый обнаруживает труп, стремятся превратить в подозреваемого!» — подумал Денисов. То же было и в штэтле: подозревали мужчину, который первым обнаружил убитую Сусанну Маргулис.

Денисов не удивился, когда в первом же протоколе обыска разобрал написанную по-латышски фамилию — Коэн. Обыск произвели на квартире Карла Коэна и его жен ы.

Рижский Шерлок Холмс послал на экспертизу изъятые на квартире Коэна наволочку, носовой платок со следами крови, просил определить групповую принадлежность…

«Самое страшное, что и эту сестру убьют. — Денисов поднялся, подошел к окну, вернулся. Снова сел. — И убьют тем же самым способом. Ночью. Во время сна. В помещении. Топором».

Цветные снимки старомодных старушечьих вещей — бархатных капоров, муфт, крошечных подушек-думок, атласных одеял сменяли страшные фотографии с места убийства и из морга. Только на одном снимке взгляд неожиданно отдохнул: в кадр случайно попал холодильник с выложенными по верху необычно крупными фиолетово-красными помидорами; жизнерадостный натюрморт, расцветивший унылые листы бесперспективного пятилетней давности уголовного дела.

На одной из страниц Денисов увидел постановление о наложении ареста на почтовую корреспонденцию, далее шли допросы свидетелей.

«Злата Хойна, — указала с подачи следователя одна из свидетельниц, — по национальности еврейка. Вела себя всегда настороженно. Отличалась странной привычкой озираться по сторонам. Особенно перед сном. Даже когда была рассержена и метала громы и молнии, глаза ее оставались всегда холодными и проницательными…»

За допросом шел протокол задержания «гр-ки Хойны Голды Вольфовны в качестве подозреваемой…»

Злату-Голду, однако, спас… Иосиф Вайнтрауб.

Следователь по фамилии Табарчук, по счастью, допрашивал его на русском:

«…С 15-го июля я находился в санатории на Рижском взморье.