Он заварил себе чаю, устроился поудобнее.

В протоколе допроса соседки убитой обнаружилась и первая версия. События на месте происшествия были изложены весьма пристрастно:

«…Юдит Хойну знаю около тридцати лет. У нее в квартире я никогда не была, она не только меня, но и других соседей никогда не пускала, а если кто к ней стучался, то она приоткроет дверь и разговаривает с посетителем. Впускала только свою сестру Злату и ее мужа Карла…»

Наиболее важные улики допрашивающий выделял значками на полях.

«…В т о т день сестра Юдит Злата приходила несколько раз, но ей никто не открывал. Под вечер она пришла снова и стала открывать дверь своим ключом. Вначале у нее ничего не получалось. Потом она открыла и вошла в квартиру. На всякий случай я пошла за ней. Юдит лежала на диване, завернутая в одеяло. Вокруг головы, на подушке, была видна кровь. Но сестра сказала: «Она спит, бедняжка!» Вела себя Злата при этом очень спокойно…»

И еще:

«…Я сказала, что надо вызвать милицию и до ее прихода ничего не трогать, но Злата зачем-то подошла к столу, попыталась изменить расположение вещей…»

Под пером пристрастного следователя действия сестры убитой, хотевшей что-то убрать или переставить, приобретали постепенно все более зловещий окрас.

Кольцо косвенных улик вокруг младшей сестры и ее мужа сжималось.

Карла Коэна спасло алиби:

«…Накануне я поехал в командировку в Рязань. Ехал московским поездом около 21 часа. Приехал туда и Сергеев, он был там в качестве спортсмена-наездника, а я в качестве спортивного судьи. Мое пребывание в гостинице в Рязани может подтвердить обслуживающий персонал, а также коллеги по школе прикладных видов спорта, однако, кто именно из них видел меня, я сказать сейчас не смогу…»