Огромные черные кованого железа ворота, охранявшие въезд в «Розовый утес», были широко распахнуты. Уоллас медленно повернул «роллс-ройс» на посыпанную белым гравием подъездную аллею, давая Бью возможность полюбоваться домом и окрестностями. Все выглядело чрезвычайно ухоженным: лужайки подстрижены, розовый сад, в полном цвету, распахнутые окна массивного особняка, казалось, приветствовали нового хозяина.

Было девять часов, и, увидев ряд машин на стоянке для персонала, Бью пришел к выводу, что со смертью деда ничего не изменилось. Жизнь текла здесь по-прежнему в ожидании, когда он приедет. Это заставило его задуматься об ответственности, которая теперь ложилась на него.

Он внезапно понял мудрость того пункта завещания, где говорилось, что в течение года все должно оставаться без изменений. Пожалуй, потребуется именно столько времени, чтобы решить, как поступить с собственностью. Бью, не представлял себя наследником той роскоши, которой наслаждался его дед, и в то же время было бы ужасно жаль расстаться с «Розовым утесом».

Уоллас подъехал к парадному входу и остановил машину напротив больших двойных дверей, украшенных искусно выполненной декоративной решеткой. Седжуик тотчас же распахнул их.

Несомненно, коварная няня будет стоять рядом с дворецким. Бью вышел из «роллс-ройса» и поискал глазами Маргарет Стоу. Но ее не было.

Как всегда импозантный, Седжуик, чьи большие темные глаза каким-то образом казались одновременно и печальными, и радостными, пожал руку Бью.