Бью, очень быстро покончил с формальностями, и к счастью его кладь оказалась одной из первых на багажной «карусели». Не имея ничего, что нужно было бы декларировать, он взвалив рюкзак на плечо, направился прямо в зал прибытия, где сразу же заметил Уолласа, дедушкиного шофера, одетого в щеголеватую униформу, которой тот чрезвычайно гордился.

На смену ощущению пустоты, терзавшей Бью, внезапно нахлынуло теплое чувство. Уоллас научил его всему, что знал о машинах, исполнял роль отца-исповедника в беспокойные времена. Он был не просто шофером, а членом семьи.

- Рад видеть вас, сэр, - с искренней сердечностью приветствовал Уоллас, Бью, и глаза его увлажнились.

Бью, крепко обнял служаку, движимый порывом оказать покровительство, и похлопал его по спине, словно жилистый маленький человечек стал ребенком, нуждающимся в утешении. Он, должно быть, ощущал утрату Вивиана Прескотта так же сильно, как и Бью. Уолласу уже далеко за пятьдесят, и хотя он смотрелся достаточно крепким для своего возраста и, безусловно, хорошо знал свое дело, но, пожалуй, был уже слишком стар, чтобы начинать жизнь заново. Его будущее выглядело теперь весьма неопределенно. Бью дал себе слово позаботиться о нем.

- Очень жаль, что меня не было здесь, Уоллас.

- Вы ничего не смогли бы сделать, сэр, - последовало поспешное заверение. - Не было никаких признаков. Он умер во сне, как всегда и хотел. Сразу после превосходной вечеринки лег спать - и не проснулся. По словам няни Стоу, ангел смерти проявил милосердие.

Ах- ах, няня Стоу! После слов Уолласа в воображении Бью возник образ самодовольной праведной ханжи, преисполненной занудных проповедей. Бью, с трудом удержался от едкого замечания. Няня Стоу явно пользовалась уважением Уолласа. Произнести вслух то, что вертелось на языке, показалось неуместным.

Бью изобразил улыбку.