Я сел на подоконник. Помявшись, парень сел рядом. Повздыхав, он обнял меня за плечи:

— Устал я, ох как устал!..

Кузнец склонил голову мне на плечо, потом медленно сполз на пол и оказался стоящим на коленях. Щекой он начал тереться о ширинку моих брюк. Я все понял…

— Сократись, друг, — решительно отстранил я его, — не люблю я этих штук!

Вздохнув еще более тяжко, он встал и, что-то бормоча, стал неохотно подниматься по лестничному маршу. Дойдя до своей площадки, он, однако, не ушел в квартиру, а, облокотившись на перила, начал смотреть на меня сквозь пролет жалостливыми глазами. Я вышел на улицу.

…Когда-то в детстве, играя на песчаных пустошах Сестрорецка, я потерял подаренный бабушкой серебряный полтинник двадцатых годов с изображением кузнеца, взметнувшего молот над наковальней. Сколько было отчаяния, слез, бессмысленного и безнадежного просеивания песка! И вот теперь, через тридцать лет, молотобоец внезапно вынырнул из небытия. Хотя этот, вероятно, работает с молотом уже совсем другой системы.

Часы показывали половину первого. Ночь была словно конец жизни. И вот итог: вместо Риты и неразлучной любви — небритый полупьяный кузнец-педик, черные улицы, бесконечная тряска в подвернувшемся троллейбусе… Терпи…

© 2007, Институт соитологии