Можно было бы, конечно, испытать другой автомат, но идея напрасно транжирить монеты ее не вдохновляла. Возмущенная Лоретт изо всей силы трахнула по «поильцу» кулаком. Рука заныла. Нет, она ни за что не станет мириться с таким надувательством! Завтра же пожалуется владельцу бензоколонки! И обязательно напишет письмо производителю автоматов, да еще и конгрессмену от их штата. Она пойдет на…

Моргая от злости и бессилия, Лоретт пригнулась к замку автомата. Когда глаза ее привыкли к слабому освещению, она заметила, что он заперт не до конца.

«Все же справедливость в мире есть!» — удовлетворенно подумала она. Резким движением Лоретт сбила замок, открыла дверцу и запустила руку в кассу за своими деньгами.

— Чем, черт возьми, вы здесь занимаетесь?!

Лоретт, зажав в ладони несколько монет, застыла как вкопанная: в тоне этого голоса читались угроза и непреклонность. Она сразу же поняла, как трудно ей будет объяснить свои действия. Нерешительно обернувшись, она посмотрела на стоявшего рядом мужчину. Фонарь светил ему в спину, а лицо затенял широкий козырек фуражки, но Лоретт сразу же рассмотрела, что у него широкие плечи и стройные мускулистые бедра. И лишь потом заметила кобуру пистолета и черную полоску на брюках. Полицейский. «Ничего не скажешь, повезло», — печально подумала Лоретт.

— Вы можете мне объяснить, что здесь происходит? — строго повторил он.

Глубоко вздохнув, Лоретт начала:

— Я опустила в этот автомат пятьдесят центов и хотела получить свои деньги обратно. — Удивительно, насколько виноватой она чувствовала себя, если принять во внимание, что ничего особенного не натворила. Даже голос у нее от волнения изменился — стал писклявым и неубедительным.

Полицейский стоял перед ней сложив руки на груди и широко расставив ноги.