Несмело произнесла:

— Здравствуйте...

По правде говоря, образ незнакомца к тому времени уже стерся из моей памяти, где я долго удерживала его, сама не зная почему, словно подогревая на медленном огне, как уже готовое блюдо, оживляя собственными чувствами, вызывая из мечты. Потом были Лоран, Лионель, и меня прочно захватила реальная жизнь. Но я была уверена, что однажды этот человек вернется, и сохраняла в душе место для него.

Я (по-прежнему про себя): когда я смущена, я слишком много говорю. Мне следует научиться молчать, но я не знаю, что делать с молчанием. Оно приводит меня в замешательство.

Я отступаю на шаг.

Он делает шаг вперед.

Забавный дуэт.

У меня вид добычи, у него — хищника. Он сжимает мое запястье и увлекает меня к выходу. Совершенно уверен в себе.

В голове у меня лихорадочно проносится: «Он ведет меня... куда? Не важно — он ведет меня».

Да, я испытываю детскую радость, когда он сжимает мне запястье. Взрослым такая радость неведома: у них работа, семья, обязанности, налоги, машина, — все это удерживает их на земле, привязывает к ней. Я же отрываюсь от нее и мчусь сломя голову, как девчонка.

Мы выбираемся из толчеи и идем, не разбирая дороги. По мере того как мы удаляемся от галереи, пространство, разделяющее нас, сужается.

Его уверенная горячая рука по-прежнему сжимает мою, и я не пытаюсь освободиться. Мне нравится надменность этого жеста.

И он это знает. По тому, как внезапно повлажнела его рука, я чувствую, что и он взволнован этим первым телесным контактом. Мое сопротивление — не более чем кокетство.

Я поворачиваю к нему голову, мои волосы оказываются у самого его лица, и он вдыхает запах моей цветочной туалетной воды.

Мы шли по улице бок о бок, ничего не зная друг о друге.

Я не знала ни его голоса, ни его имени и могла только догадываться о его намерениях.