Никто не знакомил нас.

На вид ему было лет сорок пять, у него были темные густые волосы и волевые черты лица, на котором резко выделялись морщины. Он был одет без особого шика — голубая рубашка, простой галстук и светлый костюм, слегка помятый, — это заставляло предположить, что со вчерашнего дня он не заходил домой переодеться и что он об этом сожалеет, судя по тому, как он время от времени слегка проводил рукой по лацкану пиджака. Он выглядел как настоящий мужчина, открытый и бесхитростный. В детстве он, должно быть, носил короткие шорты, лазал по деревьям, играл в гоночные автомобильчики и в футбол, дразнил девчонок.

Я все еще не слышала его голос.

Когда же он, наконец, заговорит? Мы даже не поздоровались, даже не обнялись — по сути, мы друг друга не знали.

Я:

— Меня зовут Идиллия.

Конечно, имя было вымышленным, но подходило мне, как перчатка.

Он смотрел на мои загорелые плечи, не зная, какое солнце их ласкало; он смотрел в глубину моих глаз. Заметил ли он, что я изменилась за эти три года? У меня на лбу появились легкие вертикальные складочки, а когда я смеялась, в уголках глаз появлялись морщинки. Я с этим смирилась. Он не мог знать этого выражения лица — наша встреча была недолгой, и у меня не было времени выразить свою радость. Он пристально рассматривал мой нос, рот — особенно рот — и чем дольше он на меня смотрел, изучал меня, тем сильнее меня охватывало желание ему понравиться и тем сильнее я сомневалась в себе.

— А вас как зовут?

Никакого ответа.

Странно.

Мы шли. Он по-прежнему держал меня за запястье, моя рука была напряжена — ничего общего с будущими любовниками, которые прогуливаются по тротуару, заигрывая друг с другом. Он вел меня, уверенный в том, что я не буду сопротивляться — вот и все.

Его обручальное кольцо впивалось мне в руку. Значит, он женат?

Внезапно он остановился и выпустил мою руку. Она болела. Я стала растирать ее, и он улыбнулся.