Он был мрачен и молчалив, но, поскольку в таком настроении он пребывал с тех пор, как они покинули замок, никто не подумал о чем-то чрезвычайном.

Только его жена обратила внимание, что он не притронулся к еде и оттолкнул чашку с кофе.

Он встал из-за стола со словами:

— Жарко сегодня! Пойду искупаюсь.

Сэр Рокбурн часто купался летом, и потому снова никто не удивился его желанию, — Надеюсь, вы не хотите, чтобы я пошел с вами, папенька, — сказал Энтони. — Я собирался поехать к генералу Гренджу, узнать, не изменил ли он свое решение насчет фаэтона. Цена, которую он предлагает за него, явно занижена.

— Правильно, — кивнул сэр Ричард. — Постарайся выручить как можно больше, а деньги отдай матери.

— Я буду торговаться изо всех сил, — решительно произнес Энтони.

Но отец, казалось, не слушал его.

Он обогнул стол и, наклонившись, поцеловал жену.

— Береги себя, любимая, — молвил он. — И не переутомляйся.

Она повернулась к нему.

— А ты не сиди слишком долго в воде. Мне совсем не хочется, чтобы ты простудился.

Он снова поцеловал ее и молча вышел из комнаты.

Когда дверь за ним закрылась, леди Рокбурн сказала тихо, глядя в одну точку:

— Бедный Дик! Он так несчастен, так страдает от того, что случилось, и я не знаю, как успокоить его.

— Что вы можете сделать, маменька? — пыталась утешить ее Мариста. — Разве только убедить его в том, что, где бы мы ни жили, пока мы вместе, мы будем счастливы.

— А вот я не вполне счастлива, — возразила Летти, которой в то время было всего Лишь пятнадцать. — Я ненавижу эту тесную каморку, в которой должна спать.

Я хочу, чтобы у меня была моя просторная красивая спальня в замке. А когда я вырасту, как же вы устроите бал в мою честь, если у нас нет бального зала, маменька?

Леди Рокбурн вздохнула, и Мариста увидела в ее глазах боль.