Подойдя к нему, Фелисити положила пальчики на его рукав. О, разумеется, он был польщен – в его эмоциях девушка никогда и не сомневалась, ибо она прекрасно знала, что предлагала.

Уэнтвортам долгие годы плыла в руки удача, так что даже, несмотря на то, что отец Фелисити поддерживал Иебедию и прочих аболиционистских пасторов, подобных ему, все это не шло ни в какое сравнение с тем, что могут иметь в своем распоряжении Фелисити и ее будущий супруг.

Хотя деньги в этом деле и были очень важны, Фелисити прекрасно понимала, что коммерческая жилка у Иебедии отсутствует полностью. Он был слишком благороден для этого – доблестный, непреклонный и богобоязненный.

Идеальный мужчина для нее.

Но и она могла бы стать для него прекрасной женой, ведь помимо денег Фелисити предлагала ему еще и себя. А при всей своей скромности она знала, что желанна и без наследства, поскольку за ней ухаживало уже немало молодых людей. Словом, не было ничего удивительного в том, что человек, которому выпала такая неожиданная удача, на какое-то время впал в молчание.

Всем, всем юношам Нью-Йорка она предпочла его! Фелисити возбужденно стиснула сплетенные пальцы. Это должно было доказать всем, что она действительно серьезная молодая женщина.

– Прошу прощения, – щеки Фелисити зарделись, когда она посмотрела в тонкое лицо того, кого любила. Ей необходимо было поскорее спуститься с облаков и вновь стать внимательной, поскольку ей вовсе не хотелось пропустить хотя бы слово из сказанного возлюбленным.

– Я думаю, – со вздохом сказал Иебедия, – что вы не понимаете серьезности всего этого.

– Но уверяю вас, это так! – И Фелисити посмотрела на него сквозь густую бахрому темно-рыжих ресниц – взглядом, повергшим на колени уже не одного юношу.

– Слышали ли вы когда-нибудь мои слова с амвона?

– Разумеется.

Голос у него во время проповедей был прекрасным – сильным, глубоким и драматичным. Она могла бы слушать его бесконечно. Собственно говоря, мысль выйти за него замуж впервые и зародилась у нее именно во время одной из его бесед об ужасах рабства.