Чарлстон, Южная Каролина

Июнь 1862 года

Он ненавидел черное.

Дивон Блэкстоун, прислонившись к жесткому подоконнику, усмехнулся: какая ирония – Блэкстоун ненавидит черное.

С отсутствующим видом он наблюдал за женщиной, идущей по улице с тяжелой ношей. Она была закутана во вдовий наряд, тяжелый материал которого совершенно скрывал ее. Очередная жертва проклятой войны.

– Какое расточительство! – пробормотал он, но, сообразив, что говорит вслух, поморщился.

– Что ты сказал, милый?

– Так, ничего, – и Дивон оглянулся через плечо туда, где на кровати соблазнительно раскинулась Лил. Газовая москитная сетка была откинута, и девушка, надув алые губки, призывно манила его пальцем.

– Возвращайся-ка лучше в постель, тогда у тебя не будет времени разговаривать с самим собой!

Дивон дьявольски фыркнул.

– Думаю, что вынужден болтать сам с собой именно благодаря времени, проведенному в твоей постели!

– Жалобы человека, постыдно сбежавшего из окружения?

Лил приподняла гладкие обнаженные плечи, позволяя простыне упасть с ее круглой, с розовыми сосками груди.

– Полагаю, ты знаешь несколько больше, – Дивон заставил себя отвернуться. – Если я заберусь обратно в постель, то мы уже не вылезем сегодня на свежий воздух, а я еще должен засвидетельствовать свое почтение бабушке.

– Кстати, говорила ли я тебе, что видела миссис Блэкстоун на прошлой неделе?

– Нет.

Впрочем, Лил вообще мало говорила с того момента, как Дивон появился сегодня утром на ее рабочем месте. Этой ночью «Бесстрашный» вырвался из блокады кораблей федерального флота, и, как обычно, чувство опасности и возбуждения далеко не сразу отпустило Дивона после швартовки корабля в Чарлстоне. Посему Лил, как обычно, была весьма счастлива, что Дивон может поделиться с ней избытком своей энергии. Он был по-прежнему напряжен, словно паровой котел, у которого закрыт предохранительный вентиль, но, тем не менее, полагал, что еще один тур в постели Лил ему все-таки не поможет.